Пролетарский смех

В те годы руководство молодой советской страны было всерьез озабочено проблемой создания «пролетарского смеха». По всей стране как грибы после дождя появлялись эстрадные театры, в которых весело и с огоньком бичевались «еще имеющиеся недостатки» и буржуазные пережитки.
В московском саду «Эрмитаж» были открыты четыре эстрады, где каждый вечер шли представления. Там собирались звезды литературно — театральной элиты — Николай Асеев, Анатолий Мариенгоф, Николай Эрдман, Виктор Ардов, Вера Инбер.
Дунаевский устраивается на работу музыкальным руководителем «Фанерного театра» сада «Эрмитаж» и очень скоро обретает славу потрясающе продуктивного композитора, который выдает свежие мелодии одну за другой. Популярность растет, круг интересных и влиятельных друзей ширится, вдобавок — приходит любовь.
На одной из дружеских пирушек Исаак знакомится с балериной Зинаидой Судейкиной. «Для друзей он — Дуня»,поясняет кто — то Зинаиде. «А можно я не буду называть вас Дуней?»спрашивает красавица. Исаак уже давно не тушевался при знакомстве с женщинами, но тут кровь прилила к его щекам. Он делает правильный ход — предлагает написать музыку для ее сольного номера. Роман получает развитие во время совместных летних гастролей на юге страны. Зинаида танцует, Исаак аккомпанирует, с восторгом наблюдая за грациозными движениями своей Бобочки.
В 1925 году они поженились и вновь отправились на юг — зарабатывать на собственную квартиру. Теплое море, солнце, любимая жена — для Дунаевского эта пора была настоящей идиллией. Но в «крымском раю» ему катастрофически не хватало общения. Именно тогда у него развилась страсть к написанию писем. «Письма — зеркало души, отражение мыслей, чувств, настроений, переживаний,писал Исаак.Письма нужны как отдушина». Впоследствии у него будут серьезные «почтовые» романы с поклонницами, многих из которых он будет знать только по переписке.
Но не все романы будут платоническими. Супруги часто жили порознь, а вскружить голову влюбчивому, эмоциональному Исааку не составляло большого труда. Потом он писал жене наивно — покаянные письма: «Есть во мне и жизнерадостность, и любовь к обществу, и, естественно, доля молодой ветрености. Что ж ужасного или неестественного в том, что одинокий мужчина иначе проводит свое время, чем в присутствии жены?» Зинаиде приходилось мириться с неверностью мужа. Ее танцевальная карьера так и не состоялась, а перед мужем открывались сияющие перспективы.
Три года Дунаевский отработал в московском Театре сатиры, где были поставлены его первые оперетты«Женихи» и «Ножи». В 1929 году его пригласили работать в недавно созданный Ленинградский мюзик — холл. Этому событию предшествовало закрытое партийное совещание, на котором было решено истребить «сухие агитки» и создать новый «пролетарский смех». В результате был создан мюзик — холл, который сочли близким к цирковому искусству и отдали в ведение Центрального управления госцирками. В худсовет был приглашен Леонид Утесов — с правом решающего голоса.
Утесов энергично взялся за создание первого в Ленинграде джазового коллектива. Ему требовались единомышленники. Если в Америке джаз поначалу создавали черные, то в СССР — евреи. Утесов вызвал в Ленинград Дунаевского и самолично встретил его на вокзале. «Дуня, надо поворачивать руль влево,заявил Утесов.Паруса полощутся, их не надувает ветер родной земли. Дуня, я хочу сделать поворот в своем джазе. Помоги мне. Пусть в джазе зазвучит то, что близко нашим людям. Пусть они услышат то, что слышали еще их отцы и деды, но в новом обличье».
По заказу Утесова для спектакля «Джаз на повороте» Дунаевский написал четыре джазовые переделки народных песен — русской, еврейской, украинской и советской. Спектакль прошел на ура, а следующая постановка мюзик — холла -«Музыкальный магазин»превзошла все ожидания. Тогдашний министр кино Борис Шумяцкий, мечтавший создать «советский Голливуд», предложил снять музыкальный фильм на основе спектакля. Утесов же выдвинул контрпредложение — снять полноценную музыкальную кинокомедию.
Это было очень своевременное предложение. К тому времени все соответствующие ведомства получили задание выпустить по первому образцу «нового советского смеха». Литературный образец уже был готов — роман Ильфа и Петрова «Двенадцать стульев».
Главная роль в кинопроекте отводилась Утесову. Он был любимчиком Шумяцкого, и — самое главное — он умел смешить. Постановку фильма доверили Григорию Александрову. По поводу композитора никаких дискуссий не было. «Только Дунаевский!»решительно заявил Утесов.

Читайте также: